Первая книга, которую я написал - «Грозный. Буденновск. Цхинвал. Донбасс».
Чеченская компания, это был не дебют. Работал я репортером и в Приднестровье, и в Таджикистане, в Абхазии. Но Чечня… там произошел перелом моего отношения к войне. Слишком тяжело там было. Не физически, а морально. Много неприятных личных открытий, а точнее, подтверждение старых истин.
Например, первое, что убивают на войне, это правда. Верить сразу, навскидку, нельзя никому. Может закончится летально. Я вспоминаю, как заехал в Грозный в первые дни нашего штурма.
«Чечня. Январь 1995 года.Как ухают взрывы, слышно даже сквозь броневые листы БТРа. Сержант открывает на ходу командирский люк. На улице темень. Мы втроём качаемся и подпрыгиваем в десантном отсеке. Мы – это я, Хромая Молния и звукооператор Серёга Кукушкин, а проще Кук. Вот уже восемь часов мы едем из прифронтового Моздока в воюющий Грозный. А ведь ещё утром были в Москве – иллюминация, ёлки новогодние, люди в нарядных костюмах. А тут БТР, БМП и угрюмые военные в грязно-зелёных «комках». Короткие фразы:
– Курить взял?
– Взял.
– Сухпай где?
– В машине.
Война все-таки началась. Пугали, пугали… Телевизор – как печка: один политик информационных дровишек подбросит, другой. Вот и загорелось. Теперь всем миром глядим, оторваться не можем.
Едва мы появились на нашей военной базе в Моздоке, офицер пресс-центра группировки Андрей Антонов начинает торопить:
– Быстрее! В Грозный колонна уходит!
И вот сначала тесная КШМка. Четыре часа тряски. А потом машина ломается. Даже когда с дачи едешь, поломка в дороге вещь неприятная. Пускай даже где-то на Нижегородском шоссе. А тут Чечня. Три дня назад, ночью, по дороге в Грозный взвод пехоты пропал – три БМП. Отстали вот так, в темноте заблудились. Утром машины нашли сожжёнными. Людей убитыми. Выпрыгиваем на дорогу. Темнеет. Одни. Впереди загорается огоньками населённый пункт. Вадик обеспокоен. Не тем, что в любой момент могут напасть и уши отрезать. Все гораздо серьёзнее – он голоден.
– Может, давай по дворам. «Яйко! Млеко!».
– Ты что, с ума сошёл! Это же дружественное село. Толстой Юрт, кажется…
Солдат циничное предложение Вадика не смущает. Они смеются».
